Через час мы садимся на ту самую скамейку, где спал твой Морфей. Я почти плачу, но пока нет — берегу влагу на финал. И тут меня разбирает смех:

— Жень... Мы даже не знаем, как её зовут. Понимаешь? Мы уже почти месяц не можем договориться, как назвать нашу Собаку. У неё в паспорте — аристократическая простыня с римскими цифрами. А сейчас — нам нужно написать объявление.

Ты молчишь. Потом достаёшь телефон и начинаешь печатать.

«Пропала Собака. Белая, с чёрным, пиратским пятном. Отзывается на...» — ты запинаешься и смотришь на меня. — На что она отзывается?

— Ни на что. Она вообще ни на что не отзывается. Она джек-рассел. У неё есть только две реакции: «хочу» и «бегу». Причём часто одновременно.

Ты киваешь и продолжаешь печатать. Я заглядываю в экран:

«...Отзывается на: Собака, Джек, Канюля, Бижу, Гильза, Женевьева Евгеньевна, а также на звук открывающегося холодильника. Если Собака подойдёт к вам — не пытайтесь угадать её имя. Просто возьмите на поводок, она не кусается. Только грызёт. Всё. Сразу».

Я перечитываю и...